Путин снова решил стать президентом

Интрига выборов 2012 года разрешилась тем, чего и следовало ожидать — возвращением Владимира Путина в Кремль. Неизбежность этого события начиная с 2008 года была не столь очевидна, однако сейчас, когда о решении Путина было объявлено публично, кажется, что иначе и быть не могло. Президентство Дмитрия Медведева, и без того выглядевшее абсолютно техническим, не спасла ни война с Грузией, ни перезагрузка с США, ни его любимая модернизация. Впрочем, особого выбора у Медведева не было, что и было наглядно продемонстрировано в минувшую субботу.

Когда 31 декабря 1999 года Борис Ельцин передавал в руки Владимира Путина власть в России, вряд ли кто-то мог предположить, что этот незаметный человек получит ее как минимум на ближайшие 20 лет. С точки зрения Конституции тогда все было предельно ясно: Путин не мог оставаться президентом больше двух сроков подряд. Однако честно отработав свои восемь лет, изменив Россию и изменившись на глазах россиян, Путин к своей практически безграничной власти пристрастился, поверив в то, что является для страны абсолютным благом.

Страна встала перед фактом — Путин это надолго, а значит про Конституцию и нормальную сменяемость власти можно забыть. Впрочем, президент в конце своего второго срока проявил политическую мудрость и не стал менять под себя основной закон. Несмотря на ходившие в то время слухи о «третьей четырехлетке», президент и его команда нашли изящный выход из сложной ситуации — им удалось не потерять власть, выбрав на роль нового главы государства максимально лояльного и еще более незаметного Дмитрия Медведева. Отведя Путину роль «второго плана» в качестве премьер-министра.

Перед выборами 2012 года необходимости выдумывать такие замысловатые схемы уже не было, поэтому 24 сентября на съезде «Единой России» было официально объявлено о том, что Владимир Путин возвращается в Кремль. Как минимум на ближайшие шесть лет — поскольку срок президентских полномочий руками все того же Дмитрия Медведева был увеличен вскоре после его инаугурации.

Многие старые губернаторы и главы регионов действительно ушли, однако скорее всего, они бы ушли и при президенте Путине. Федеральная верхушка при этом осталась в том же виде, в каком она сформировалась при переезде Путина в Белый дом — то есть своей по-настоящему сильной команды Медведев за эти годы создать так и не смог. Для политики в целом и для российской политики в особенности это нонсенс; впрочем, само по себе существование наблюдаемых нами рокировок является не слишком нормальным.Рокировка «Путин — в Кремль, Медведев — в правительство» сейчас выглядит наиболее логичным завершением периода 2008-2012 годов, однако за это время произошло немало событий, благодаря которым многие россияне начали действительно воспринимать Дмитрия Медведева как главу государства. Или хотя бы как более-менее самостоятельного президента. Начиная губернаторскими чистками и заканчивая высказываниями о том, что освобождение Михаила Ходорковского особой опасности таить не будет, Медведев поступал так, как поступают настоящие президенты, однако до логического завершения ничего из этого доведено так и не было.

Своего курса у Медведева ни во внешней, ни во внутренней политике так и не появилось, что тоже вполне объяснимо. За внутреннюю политику в России традиционно отвечает премьер, а если премьера зовут Владимир Путин, то можно не сомневаться, что и за внешнюю политику будет отвечать тоже он. Отношения с «проблемными» для Москвы странами за последние четыре года остались на прежнем уровне — будь то Великобритания, США, Грузия или Украина. С последними двумя (как и с Белоруссией) отношения даже ухудшились, а что касается Вашингтона — то несмотря на демонстративное нажимание красных кнопок с надписью «Перезагрузка», особого прорыва во взаимопонимании не получилось. «Список Магнитского» — одно из лучших тому подтверждений.

Что касается Магнитского, Ходорковского и других болезненных для страны тем, связанных с судебной системой и силовыми структурами, то и здесь особых изменений не произошло. Да, именно Медведев запустил реформу МВД, однако решение о ее начале мало чем отличалось от решения ввести танки в Южную Осетию. И в том, и в другом случае у Медведева как у формального главы государства не оставалось иного шанса, а что из этого получилось, сегодня прекрасно видно. Милиционеры стали полицейскими, закон «О милиции» был переименован в закон «О полиции», однако плачевную ситуацию, когда правоохранительные органы представляют для граждан не меньшую опасность, чем преступники, это не изменило. Противостояние силовиков как развивалось при Путине, так и развивается дальше; российская судебная система как была синонимом нечистоплотности, так им и осталась; Ходорковский как сидел, так и продолжает сидеть.

О процветании коррупции, которая окончательно въелась в страну, можно даже не упоминать — несмотря на все громкие заявления Медведева. То же касается и экономики: с сырьевой иглы Россия слезть даже не попыталась, а отношение иностранных инвесторов к российскому климату прекрасно видно при каждом упоминании слова кризис, несмотря на то, что действующий пока президент несомненно заслужил себе мемориальную доску в Сколково. И главная проблема здесь не в том, что он попытался изменить ситуацию, но не смог. Главная проблема в том, что от Медведева с самого начала зависело очень немногое, поскольку его роль еще в декабре 2007 года была ограничена этими самыми громкими заявлениями и мемориальными досками.

После того, как Дмитрий Медведев на съезде «Единой России» заявил, что возвращает пост президента Путину, многие комментаторы и политологи в сердцах бросили, что Медведева как политика больше не существует. Не может-де нормальный политик, а тем более президент, будучи в полном здравии и обладая ясным рассудком, вот так без боя сдавать свои позиции. Это справедливое замечание, однако здесь есть одна тонкость. Для того, чтобы умереть как политик, нужно как политик родиться, а этого с Дмитрием Медведевым так и не произошло.

Политики завоевывают свои позиции, а не назначаются на них — и уж тем более это актуально, когда речь идет о должности президента. Будучи искусственно выращенным в недрах администрации Путина и воспитанным в правительствах Михаила Фрадкова и Виктора Зубкова, единственной демонстрацией политической силы для Медведева стало его противостояние с Сергеем Ивановым за право именоваться преемником. Впрочем, было ли завоевание этого странного титула победой Медведева или поражением Иванова — большой вопрос.

Такая смена правящего караула выглядит какой угодно — кощунственной, циничной и даже безнадежной, однако ждать от нее каких-то существенных перемен наивно. Наивность этого сродни ожиданиям каких-либо изменений, которые, чего греха таить, в марте 2008 года были у многих. Коренного перелома ситуации тогда не произошло; вряд ли он произойдет и сейчас, несмотря на звучащие заявления о неизбежности реформ, которые начнутся вскоре после избрания Владимира Путина на третий срок. Учитывая печальную экономическую обстановку и наличие вороха внутренних проблем, эти реформы вряд ли будут популярными, однако гарантий их успеха нет ровным счетом никаких.Именно поэтому предложение вернуться в Кремль, сделанное Медведевым Путину на съезде партии, абсолютно укладывается в систему координат самого Дмитрия Медведева. 24 сентября фактически закончился его первый и единственный президентский срок, однако договоренность об этом скорее всего существовала задолго до того, как Медведев был избран главой государства. Власть была ему дарована свыше, причем не навсегда, о чем он вряд ли когда-нибудь забывал. Медведев хотя бы из чувства долга не мог подвести своего патрона, попробовав ухватиться за эту власть, а если бы существовала хоть минимальная вероятность того, что он попытается это сделать, он вряд ли бы был выбран на такую ответственную роль. При нынешних реалиях в России, когда «политические понятия» преобладают над здравым смыслом, Дмитрий Медведев исполнил отведенную ему партию блестяще, получив за это обещание поста премьер-министра.

Если Владимир Путин (в роли президента или премьера) не смог или не захотел провести эти реформы за последние 11 лет, то откуда возьмется уверенность в их воплощении в последующие после мартовских выборов годы. Нельзя забывать и о том, что главным аргументом, который использует Путин, характеризуя годы своего правления, является «стабильность». В устах экономистов и политологов этот аргумент звучит менее привлекательно и именуется стагнацией (в устах несдержанных либералов — болотом), однако сути это не меняет. При опыте прошедших 11 лет последующие 12 (в случае двух подряд президентских сроков Путина) изменения курса страны не предвещают, а значит и изменения уровни жизни россиян тоже. По крайней мере, в лучшую сторону.

Хочется кому-либо мириться с этой мыслью или нет, но после субботнего объявления о том, что Владимир Путин де-юре вернет себе высшую власть, все встало на свои места. По крайней мере, начиная с 2012 года он снова будет в открытую руководить страной и не придется делать скидок на то, что фамилия у президента страны другая — теперь фамилия у президента России будет Путин.

То, как это было разыграно, заставляет вновь отдать дань уважения людям, придумавшим такую схему. Эта схема начала свою работу в тот момент, когда Дмитрий Медведев в 2007 году был предложен на пост президента и закончила ее ровно в ту секунду, когда Медведев произнес на последнем съезде «Единой России» словосочетание «Путин — президент». Об этичности произошедшего, как и о практической ценности выборов в России, говорить уже не приходится. В конце концов, всенародные выборы были и в Советском Союзе.



Оставьте Ваш комментарий к новости:

Написать ответ